Вепсы считаются потомками достаточно сильного и заметного в древности племени весь, упоминания о котором с VI по XIV в. довольно часто встречаются в произведениях западноевропейских и восточных путешественников и исследователей, а также в русских летописях. В древнерусских источниках этот народ упоминался как «чудь» и «весь». Наименование «чудь» прочно закрепилось в российской традиции и сохраняло официальный статус вплоть до 1917 года. Первые сведения о предках вепсов встречаются ещё в VI веке: остготский историк Иордан упоминал племя «вас». Позднее о них писал и Нестор, автор «Повести временных лет». Согласно средневековым летописям, «чудь и весь» внесли заметный вклад в становление Древнерусского государства. Учёные считают, что вепсы обособились от других прибалтийско‑финских народов примерно во второй половине первого тысячелетия нашей эры. Их древняя родина — край между Ладожским, Онежским и Белым озёрами (его называют Межозерьем). Уже тогда вепсы жили вдоль важных водных путей и участвовали в торговле.

После XIV в. сообщения о веси исчезают. Многие известные ученые, в том числе Н. М. Карамзин, полагали, что весь исчезла со страниц истории, растворившись в потоке славянского населения, осваивающего новые земли. Однако в 1824 г. в результате научной экспедиции весь, фигурирующая в то время в официальных документах под названием чудь, вновь была «открыта» миру. Это величайшее открытие сделал член Российской Императорской Академии наук Андерс Йохан Шëгрен (1794—1855). Он доказал, что это отдельный народ со своим языком, и связал его с летописной весью. В 1930‑е годы советская власть создала вепсские национальные районы — Шелтозерский в Карелии и Винницкий в Ленинградской области — и даже разработала письменность на основе латиницы, но это продолжалось недолго: в 1937 году национальные районы ликвидировали, письменность упразднили, а самих вепсов на долгие годы почти перестали фиксировать в официальной статистике — их массово записывали русскими. В 1958–1959 годах вепсов села Шимозеро (Вытегорский р-н Вологодской области) принудительно переселили из родных мест, и единый ареал расселения распался на отдельные регионы.

Возрождение началось лишь в конце 1980‑х, на волне перестройки: снова заговорили о вепсском языке, стали издавать книги, открывать центры культуры. В 2006 году вепсы официально вошли в перечень коренных малочисленных народов России.

Вепсский язык (vepsän kel’) относится к прибалтийско-финской ветви финно-угорской группы уральских языков. По данным всероссийской переписи населения число говорящих на вепсском языке составляет 2173. В вепсском языке выделяют три основных диалекта по расположению ареалов их проживания:

• Северновепсский – территория Прионежского района Республики Карелия, крупнейшими селами являются Шокша, Шелтозеро и Рыбрека.
• Средневепсский – делится на западновепсские (приоятские) говоры (Подпорожский, Лодейнопольский и Тихвинский районы Ленинградской области) и восточновепсские (белозерские) говоры (Бабаевский и Вытегорский районы Вологодской области).
• Южновепсский – Бокситогорский район Ленинградской области.

Вепсский язык до 1930-х годов не обладал письменной традицией и являлся лишь языком домашнего общения. Все диалектные материалы отражены в образцах вепсской речи, собранных и изданных финскими и карельскими учеными в XX веке. Вепсский язык является прибалтийско-финским языком, в котором во всех областях языка проявляется достаточно полно общее родственное наследие. В диалектах вепсского языка обнаруживаются результаты взаимодействия трех факторов: наследия прибалтийско-финского языка-основы; результата самостоятельного развития вепсского языка и следствия контактов с соседними народами и языками, а также с соседними говорами в самом языке.

На сегодняшний день существует письменная норма вепсского языка, которая создана на базе говоров средневепсского диалекта. Вепсская письменность проживает второй этап возрождения, который длится уже более 30 лет. Письменная норма вепсского языка активно используется в создании учебных пособий для учреждений, где преподается вепсский язык, в текстах СМИ и художественной литературе.

Традиционный мужской костюм вепсов сочетал туникообразный покрой, домотканые материалы и заимствования от русских. К середине XIX — началу XX в. он подвергся сильному русскому и городскому влиянию, но сохранил ряд прибалтийско-финских деталей.

В женском костюме вепсов вытеснение традиционных форм происходило значительно медленнее, чем в мужском. В 80-х гг. XIX в. основным типом повседневной и праздничной одежды вепсских женщин был сарафанный комплекс, в который, помимо сарафана, входили рубаха, душегрейка, шугай и передник.

Особенности:

• Женский костюм дольше сохранял традиционные формы, чем мужской. Основой повседневной и праздничной одежды в 80-х гг. XIX в. был сарафанный комплекс.
• Пояс (vö) был древней и обязательной деталью; способ завязывания пояса различался у женщин и девушек.
• Передник (fartuk) был обязателен для замужних женщин; красный передник мог служить маркером национальной принадлежности.
• Одеяльная юбка (ribujupk) считается одним из исконных элементов вепсской национальной одежды, предшествующей сарафану; её название связано с терминами ижор, води и карелов.
• На рубеже XIX—XX вв. сарафанный комплекс постепенно сменился комплексом с юбкой и кофтой; этот процесс шёл неравномерно: в Прионежье сарафан исчез раньше, у южных вепсов сохранялся дольше.
• Головные уборы и причёски чётко различались у девушек и замужних женщин; замужние женщины должны были тщательно закрывать волосы, что связано с древними представлениями о магической силе женских волос.
• Локальные названия головных уборов (sorok, sbornik, kik, povoinik) указывают на возраст и территорию бытования.

Древние украшения почти не сохранились; остатком древней традиции являются борки у южных вепсов. В конце XIX — начале XX в. бытовали покупные украшения.

Источник: Народы Карелии : историко-этнографические очерки / Российская академия наук, Карельский научный центр, Институт языка, литературы и истории ; редакционная коллегия: И. Ю. Винокурова (ответственный редактор) [и др.]. — Петрозаводск : Периодика, 2019. — 752 с.

Орнаментация была важной частью вепсского традиционного костюма — как мужского, так и женского. Вышивка и узорное тканьё выполняли не только декоративную, но и возрастную, социальную функцию. Основными материалами для вышивки служили красные хлопчатобумажные, шерстяные и шелковые нити; использовались также бисер, блестки, ленты, кумач, золотные нити.

Мужская одежда
В мужском костюме вышивка наиболее характерна для свадебной рубахи жениха. Во второй половине XIX в. традиция сохранялась только по отношению к ней. Свадебные рубахи богато орнаментировали красными хлопчатобумажными нитями по подолу, вороту и рукавам, а под рукава подшивали ластовицы из кумача.

Праздничные и свадебные штаны жениха (uzoroižed kadjad) по низу штанин украшались широкой орнаментальной полосой (примерно 18—20 см) из красных нитей или с нашитыми разноцветными ленточками и бахромой.

Вязаные изделия также орнаментировались: варежки, связанные на пяти спицах, делались из крашеных шерстяных нитей и украшались узорами, тогда как связанные одной иглой — из неокрашенной шерсти.

Женская одежда
В женском костюме орнаментация была более разнообразной и зависела от возраста и назначения одежды. Подол станушки украшался орнаментом, размер и красочность которого зависели от возраста женщины и назначения этого вида одежды. Повседневные рубахи пожилых женщин вообще не вышивались или имели невзрачный узор. Женские праздничные рубахи, по сравнению со скромно орнаментированными будничными, отличались широкими бордюрными узорами (leved kirj) и геометрическими вышивками. Во время праздников каждая женщина стремилась показать нарядный узор на своей рубахе, заткнув за пояс подол сарафана или юбки. В будни, напротив, вышивка скрывалась под одеждой.

В вепсском Прионежье еще в XIX в. молодые женщины носили в составе праздничной одежды несколько рубах с выступающими друг над другом вышитыми подолами. Такие архаичные элементы — несколько вышитых рубах и узорные полотенца-«набедренники», свисающие по бокам с поясов, — входили в состав северновепсской традиционной одежды.

Праздничным видом одежды южновепсских молодух являлись нижние льняные юбки, украшенные вышивкой (poutnasine jupk). Они шились из пяти полотен белого холста на вздержке и украшались по подолу геометрическим орнаментом.

Головные уборы
Очелье сороки иногда орнаментировалось геометрической вышивкой из разноцветных шелковых и шерстяных нитей. У белозерских вепсов сборники шили из шелка, парчи и штофа ярких расцветок, а очелье в виде валика надо лбом и затылочную часть украшали вышивкой из золотых нитей с добавлением бисера и блесток.

Пояса
Орнаментированными поясами, тканными на дощечках, с кистями из овечьей шерсти, выкрашенными в яркие цвета, подпоясывали будничные и праздничные рубахи, сарафаны и верхнюю одежду.

Украшения
Древневепсская женская традиция использовать в своем костюме множество различных украшений «не дожила» до середины XIX в. Остатком от древней поры оказались лишь бытовавшие у южных вепсов в конце XIX в. уникальные бусы под названием борки. Борки представляли собой ожерелье из нанизанных на суровую льняную нитку деревянных и белемнитовых бусин, разделенных между собой матерчатыми розетками из разноцветных лоскутков.

В конце XIX — начале XX в. вепсские женщины дополняли свой костюм некоторыми покупными украшениями: серебряными и золотыми серьгами (ušnikad) и кольцами (kol’ceine, sormuz), яркими бусами (busad) и брошами (bulouk).

Источник: Народы Карелии : историко-этнографические очерки / Российская академия наук, Карельский научный центр, Институт языка, литературы и истории ; редакционная коллегия: И. Ю. Винокурова (ответственный редактор) [и др.]. —Петрозаводск : Периодика, 2019. — 752 с.

Вепсский фольклор является одним из наиболее сложных и многослойных явлений духовной культуры Северо-Запада России. В нём нашли отражение многочисленные этнические контакты древнего племени весь и его потомков — вепсов. Эти контакты, происходившие на протяжении столетий, обусловили наличие отчётливых параллелей между вепсской устной традицией и фольклором балтийских и финно-угорских народов, в частности коми-зырян, манси и саамов. Особенно тесными и устойчивыми оказались взаимосвязи вепсского фольклора с карельским и русским.

Одной из ключевых особенностей вепсской фольклорной традиции является её функционирование в условиях русско-вепсского двуязычия. Вепсский фольклор существует на двух языках — родном (вепсском) и русском. Пласт произведений на русском языке исследователи обычно трактуют как «русский фольклор, исполняемый вепсами». Однако такое определение представляется упрощённым: это явление значительно более сложное. Фольклор вепсов на русском языке сохраняет присущую только вепсам специфику восприятия мира и специфическую трактовку заимствованного языка, что отличает его от собственно русского фольклора. Русско-вепсское двуязычие, таким образом, выступает не просто механизмом трансляции, но активным фактором формообразования, влияющим на жанровый состав и поэтику текстов.

Система жанров вепсского фольклора специально не изучалась. Записывались и публиковались в основном сказки, пословицы, плачи и загадки.
Н.Ф. Онегина выделила 252 известных вепсских сказочных сюжета: 113 сюжетов сказок-анекдотов, 76 — волшебных, 34 — о животных, 24 — новеллистических, 5 — с легендарным сюжетом.

В сказках вепсов много международных сюжетов. В сказках вепсов отразились черты архаичного мышления: мифологичность, фантастичность сюжета сочетаются в них с реалистичными описаниями быта. Движущей силой сказочной драматургии часто являлся диалог героев вопросно-ответного характера. Толчком для развития сказочного сюжета служили суеверие, бытовое наблюдение, анекдот и даже загадка, которые нередко переосмысливались в мифологическом аспекте. Наиболее распространены волшебные сказки с социальными и семейными конфликтами (особенно сюжеты о невинно гонимых героях); о змееборцах, о добывании героем жены (и диковинок). Любимы также сказки с мотивами спасения героев от ведьм. В жанре новеллистической сказки вепсы пересказывали известные сюжеты русских северных былин, особенно часто — из цикла об Илье Муромце.

Жанры народной прозы представлены также преданиями. Их рассказывают преимущественно мужчины среднего и пожилого возраста на вепсском и русском языках. Распространены этиологические предания о заселении и освоении края — мотивы узнавания соседей-переселенцев друг о друге, о появлении новых жителей (беглых крестьян, солдат, казаков) на территории края; об основании новых деревень в результате переселения рода, о выборе места для строительства церкви. Изредка можно услышать предания о чуди как о предках вепсов. В группе преданий о силачах ярки мотивы потери недюжинной физической силы из-за честолюбия.

Популярны «суеверные» рассказы — о взаимоотношениях людей и «хозяев» дома, бани, леса, озера, их жён и детей; о проклятых людях, особенно детях. Считалось, что вернуть проклятого человека можно только с помощью колдуна, заговоров, принесения жертвы — подарка «хозяину» стихий. Подобные истории рассказывали детям в назидание, но они были популярны и среди взрослых. Рассказы о чертях примыкают к сказкам-анекдотам, это исключительно мужской жанр.

Широко распространены пословицы. В настоящее время их известно 4937. Среди них значительное количество международных; много пословиц, калькированных с других языков — русского, карельского, эстонского, финского, водского, ливского; известны пословицы — цитаты из Библии и античной литературы. Исследователями подсчитано, что 667 вепсских пословиц не имеют аналогов в иных культурах. Структура пословиц преимущественно двухэлементна; важная стилистическая черта — конечный ассонанс.

Жанр загадок выявлен неполно. Научная литература обращена только к вепсскоязычным образцам, хотя в ходу загадки и на русском языке. Загадки имели дидактическую направленность и предназначаются детям. Объекты загадок — человек, предметы быта и ремесла, лес, домашние и лесные животные. Предполагаемый предмет или явление описывался посредством пространственно-звуковых и цветовых характеристик. Загадки могли внедряться в сказки, особенно о животных, в поговорки и даже песни. Интернациональные загадки, многочисленные у вепсов, адаптируясь, приобретали специфические этнические черты. По структуре загадки подразделяются на две группы: лаконичный вопрос-тест; вопрос с предполагаемой подсказкой. В загадках второго типа обе части текстов равны по количеству слогов или вторая примерно в два раза короче первой; важную роль в ритмической и звуковой структурах загадок играют аллитерации и ассонансы, в том числе конечные.

Заговоры в фольклоре вепсов и сегодня являются жанром, табуированным для нефункционального исполнения. Известны лечебные, магические, промысловые, оградительные заговоры. Их исполнение всегда сопровождается магическими действиями, в которых используются вода, соль, вино, табак, сахар, носовые платки и полотенца, веники, а также амулеты (коготь рыси, медведя, кусочек смолы и т.п.). Заговоры могут иметь прозаические и поэтические тексты, произносятся вслух, шёпотом и «про себя». Исполняются как на вепсском, так и на русском языках.

Обрядовые плачи являются важными компонентами духовной культуры вепсского народа, и они, несомненно, впитали в себя особенные черты и характер его языка. Термин «причитание, плач» в вепсском языке звучит как voik, исполнять плач — voikta или voikta änel— «плакать, причитывать» или «плакать голосом».

У вепсов зафиксированы все виды причети: похоронно-поминальные, свадебные, рекрутские (правда, количество последних крайне малочисленно) и так называемые «внеобрядовые», или причитания «по случаю».

В прошлом, являясь неотъемлемой частью обрядов семейного цикла, причитания сопровождали основные этапы ритуалов. Так, в обряде свадьбы плачи начинали звучать после рукобитья. Комплекс плачей исполнялся вечером накануне свадьбы (посещение бани, расчёсывание волос, обряд «красования», расставание с «белой волюшкой»), а также утром в день свадьбы. Свадебные плачи бытовали у вепсов до середины XX века и стали выходить постепенно из активного использования вместе с традиционным свадебным обрядом. На свадьбе невеста должна была причитывать сама, но есть отдельные свидетельства и о формировании фигуры так называемой «деревенской плакальщицы».

В канве погребально-поминального обряда плачи исполнялись в течение всего времени нахождения покойного в доме, перед выносом из дома в день похорон, при приходе на кладбище для погребения, в любой день при посещении могилы до сорокового дня, а также накануне сорочин на кладбище «приглашали» покойного причитанием «на его последний праздничек», приплакивали в доме умершего вечером перед сорочинами и на сороковой день утром перед провожанием.

Таким образом, можно выделить следующие особенности, характерные для рассматриваемого жанра: связь с обрядовым действием, импровизационность, функция эмоционального воздействия на окружающих, монологическое построение плача в форме обращений.
Фольклор вепсов начал собирать в 1824 году финский академик А.И. Шёгрен, «первооткрыватель» вепсов для науки. Продолжал его работу фольклорист, языковед, создатель эпоса «Калевала» Э. Лённрот, опубликовавший в 1853 году материалы своей экспедиции к приоятским вепсам.

На протяжении XIX и начале XX века фольклор вепсов записывали и публиковали финские лингвисты — Е. Сетеля и Ю. Кала (экспедиции 1888–1889), Л. Кеттунен (1917–1918, 1934), Л. Пости (1934, совместно с Л. Кеттуненом), А. Сивиярти и Р. Пелтона (1943). В годы Второй мировой войны вклад в изучение вепсского фольклора сделали финские учителя Ю. Рейнис, О. Хакулинен, Ю. Перттола. Фольклор вепсов изучают эстонские исследователи П. Алвре, К. Салве, А. Кяхрик, Т.-Р. Вийтсо, А. Хуссар, М. Йоланд. Обширные коллекции собраны российскими и карельскими учёными: С.А. Макарьевым (1935), Г.Е. Власьевым (1937), М.М. Хямяляйненом (1930–1960-е гг.), Н.И. Богдановым, М.И. Муллонен, а также подвижником вепсской культуры Р.П. Лониным.

Язычковые инструменты:

• Гармоника (taljank, garmon) — язычковый инструмент. Ранние модели: высота звука зависела от направления движения меха; позже — хромка. Использовалась на молодёжных вечеринках, гуляниях, для сопровождения танцев, плясок, частушек; также в похоронной обрядности (по завещанию).

Охотничьи и детские инструменты:

• Охотничьи манки (свистульки) — из ржаной соломы, пера, полой заячьей или птичьей кости, ивы; использовались охотниками для приманивания дичи (рябчика, тетерева).

Детские музыкальные инструменты — трещотки, колотушки, свистки из ивы, тростника, стручка акации, стебля одуванчика, бересты; глиняные свистульки (опятские гончары) в форме птичек. Использовались детьми для игр.

Источник: Народы Карелии : историко-этнографические очерки / Российская академия наук, Карельский научный центр, Институт языка, литературы и истории ; редакционная коллегия: И. Ю. Винокурова (ответственный редактор) [и др.]. — Петрозаводск : Периодика, 2019. — 752 с.